Ры (pbl) wrote,
Ры
pbl

Очень мне нравятся акунинские попытки построения возвышенного дискурса. Не в плане результата, конечно, а чисто антропологически нравятся. Вышло такое характерное сурьезное опчество лядей и бзджентльменов, что хоть в Палату Мер и Весов. Невозможно, то есть, приписать к - "БЛЯДЬШТОЭТА??!" А ведь это отнюдь не единственная, но вполне возможная и абсолютно честная реакция на. Зато совершенно свободно и безо всякого зазрения проходит вот. Хотя нагруженность двух высказываний сравнима и близка к нулю, первое по крайней мере отражает только беззащитность перед ужасами мироздания, а не смерть межушного мускула. Но форма превыше.

Бурлящая в комментах у, скажем, темы первородная протоплазма при всей своей ароматности гораздо перспективнее в плане порождения чего-либо стоящего, нежели такой вот пресный прудик.

Ладно, впрочем, о пристальном внимании к символу все уже стотыщ раз сказано.

Я, собственно, вспомнил, какое тягостное впечатление на меня произвела уютненькая Хаецкой. А ведь я Хаецкую практически боготворю (язык в щеке данного высказывания является злонамеренным). Ну, не Хаецкую, а Вавилон (отсутствие кавычек у данного слова является злонамеренным).

На этом месте первоначальную мысль о тесной связи гения и уебищности отброшу, и продолжу вот чем: "Вавилон", да. Не Хаецкая. Не люблю писателей, люблю книги. Еще вернее заметно с поэзией: поэтов ненавижу всех без исключения; но у некоторых из них иногда (очень иногда) встречаются потрясающие стихи. Нет, если меня разбудить вот прямо сейчас и спросить о любимых писателях, я отбрехиваться не стану, а назову рефлекторно Лема, Эко и Стивенсона.

Но.

Эко я ведь назову из-за "Маятника Фуко". "Имя Розы" - прекрасная книжка, но ведь совершенно не того калибра. "Остров накануне" я читал, зевая, не найдя в нем для себя никакой умственной пищи. "Бодолиньо" просто забросил - впрочем, я, возможно, зря стал читать английский перевод: слишком много для меня потерялось в двойном переложении, подозреваю. Вот как-то так.

А Стивенсон? Так ведь только из-за The Diamond Age - и совсем чуть-чуть благодаря Anathem. Остальное я мог читать, а мог и не читать, - неважно.

И даже у Лема, которого я обожаю чуть менее чем всецело, есть вещи - слишком многие для перечисления, - которые вот в самую попадают нежную думательную точку; а есть - ну так...

И получается - со сторон слишком многих - что писатель все-таки вторичен, а пар пусть и не раньше паровой машины, но как бы важнее ее. Почему-то меня это утешает; ибо писатель что? пять пудов мяса на маятнике; а книга - она из иного, лучшего мира.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments